Реструктурирование (Вацлавик, Нардонэ)

Posted on 30 января, 2016

0


«Искусство быстрых изменений. Краткосрочная стратегическая терапия» Дж. Нардонэ, П. Вацлавик

 

…Из вышеизложенного становится ясно, что первой терапевтической акцией должно стать разрушение ригидной перцептивно-реактивной системы пациента через разрушение механизма «предпринятых попыток решения», поддерживающих проблему, и разрушение запутанности межличностных взаимодействий, выстроенных на этой основе. В результате этого изменения происходит когнитивная переоценка ситуации и пережитого опыта. Что касается терапевтических процедур и процессов, то на этом этапе мы добрались до следующей «ереси» по отношению к ортодоксальной психотерапевтической теории и практике.

 

3. Третья ересь

Представляется очевидным, что там, где используется радикально отличающаяся от классических психологических и психиатрических концепций теория относительно устойчивости и изменяемости человеческих проблем, становятся также совершенно отличными от классических форм психотерапии соответствующие ей процедуры (стратегии, направленные на провоцирование изменений) и процессы (эволюционные фазы изменения).

Это различие объясняется тем фактом, что на уровне терапевтических процедур и процессов стратегический подход является результатом применения в области клинической практики математической теории логических типов (Whitehead, Rüssel, 1910—1913), теории систем и современной кибернетики (Wiener, 1947; Ashby, 1954, 1971; Bateson, 1956, 1964, 1967, 1972; Foerster, 1974), и он основывается на концепции круговой причинности, обратной связи между причиной и следствием и на принципе прерывистости изменения и роста.

С этой точки зрения, которую из-за ограниченного объема книги мы не можем здесь изложить, представляется абсурдным общепринятое убеждение в том, что проблемы и трудности, созревавшие в течение длительного периода, требуют для своего решения столь же длительного терапевтического вмешательства. Абсурдно и убеждение в том, что приносящие множество страданий, сложные человеческие проблемы требуют столь же сложного и выстраданного решения. В то время как за основу берется уверенность, что система не может найти решения проблемы внутри самой себя, не избегая периодического повторения и производя при этом только изменение первого типа, но не изменение второго типа

(«Существует два разных типа изменений: один из них проявляется внутри данной системы, оставляя неизменной саму систему, в то время как другой тип, когда он проявляется, изменяет саму систему. Приведем пример такого различия в терминах поведения: человек, которому снится кошмар, может многое делать во сне: бежать, прятаться, бороться, кричать, прыгать в пропасть и т.д., но никакой переход от одного из этих действий к другому не может положить конец самому кошмару. Мы будем называть такое изменение изменением первого типа.
Единственный способ выйти из кошмара предполагает изменение от состояния сна к состоянию бодрствования. Состояние бодрствования больше не является частью сна, а представляет собой переход к совершенно другому состоянию. Мы будем называть такое изменение изменением второго шипа» (Watzlawick, 1974. 27).),

которое и является конкретным решением проблемы. Такое изменение требует выхода из системы, скачка на другой уровень, который невозможно осуществить внутри самой системы, где находится проблема.

 

Здесь мы, чтобы пояснить данный «концентрат» концепций и ссылок и наше понимание термина «изменения» в терапии, неизбежно рискуя повториться, должны привести цитату из книги «Изменения» (Watzlawick, Weakland, Fisch, 1974), тем более что эта работа является основополагающей для стратегического подхода к терапии. Для более углубленного теоретического знания рекомендуется чтение данной работы.

По нашему мнению, не существует лучшего примера, иллюстрирующего стратегический подход к решению проблем и его фундаментальное отличие от других форм терапии, чем «задача с девятью точками».

В задаче дается девять точек (см. рис. 1). Точки нужно соединить четырьмя прямыми линиями, ни разу не отрывая карандаша от бумаги. Читатель, который никогда не встречался с этой задачей, может взять лист бумаги и попытаться найти ответ, не продолжая чтения и не заглядывая в приведенное на рис. 2 решение.
eres_1_1379385507.JPG

«Почти все те, кто пытается в первый раз решить эту задачу, вводят в качестве необходимой части ее решения гипотезу, которая делает решение невозможным.

Эта гипотеза заключается в том, что точки образуют квадрат, и что решение должно находиться внутри этого квадрата; это условие самозадается решающим задачу субъектом, и никоим образом не присутствует в инструкции». Этот квадрат является частью ригидной логической схемы субъекта, заключающей в себе систему возможных решений внутри запирает его внутри заданного им самим квадрата. «Следует искать причину неуспеха не в невозможности решения задачи, а скорее в выбранном способе решения. После того как создается эта проблема, в каком бы порядке и направлении ни проводились линии, в конце концов, всегда остается хотя бы одна несоединенная точка. Это означает, что можно пройти всю гамму возможностей изменения первого типа, существующих внутри квадрата, но задача в результате останется нерешенной. Ее решением является изменение второго типа, которое предусматривает выход за пределы поля: решение не может заключаться внутри самого себя, поскольку, выражаясь языком Principia Matematica, предполагает все элементы коллекции и, следовательно, не может быть ее частью». (Watzlawick et al., 1974, 39). Чтобы решить проблему девяти точек, субъект должен выйти за пределы собственной логической схемы, которая запирает его внутри заданного им самим квадрата.

eres_2_1379385529.JPG

«Лишь немногим удается самостоятельно решить задачу девяти точек. Те, кто пасует после неудачных попыток решения, обычно поражаются его простоте. Нам кажется здесь очевидной аналогия со многими ситуациями реальной жизни. Каждый из нас уже побывал запертым в подобных ситуациях, и не имеет никакого значения, пытались ли мы найти решение спокойно и рассудительно или же, что более вероятно, в поиске решения мы исступленно ходили по замкнутому кругу. Но, как уже было упомянуто, только находясь внутри «клетки», только с точки зрения изменения первого типа решение может показаться неожиданным, удивительным, неконтролируемым. С точки зрения изменения второго типа для решения необходимо просто переструктурировать множество исходных данных в другое множество такого же логического типа. Первое множество содержит в себе правило, что задача должна быть решена внутри предполагаемого квадрата; тогда как второе множество такого правила не содержит. Другими словами, решение можно найти, исследуя гипотезы о точках, а не сами точки. Или же, пользуясь философскими терминами, становится очевидным, что совсем не одно и то же — считать себя пешками в игре, правила которой мы называем реальностью, или же считать себя игроками в игре, правила которой, как нам известно, являются «реальными» только в той мере, в которой мы их установили и приняли, да к тому же еще нам известно, что мы можем их изменять» (Watzlawick et al, 1974, 39).

Здесь будет полезно сравнить этот тип изменений и решения проблем с гипотезами классических школ психотерапии. «Обычно считается, что изменение достигается благодаря инсайту — внезапному озарению в понимании причин, которые в прошлом определили существующую в настоящий момент проблему. Однако, как было показано на примере «задачи девяти точек», нет никакой действительной причины для того, чтобы осуществить эту экскурсию в прошлое; генезис той гипотезы, при помощи которой субъект сбивается с верного пути, исключая для себя возможность найти решение задачи, не имеет решающего значения; проблема решается здесь и сейчас, выходом за пределы «клетки». Кажется, что клиницисты все больше осознают тот факт, что даже если инсайт и способен дать очень утонченные объяснения системы, то его вклад в улучшение системы очень невелик. Это ставит перед нами важный эпистемологический вопрос. Известно, что ограниченность любой теории вызывается постулатами, на которые она опирается. В психиатрических теориях чаше всего таковые ограничения

приписываются человеческой натуре. К примеру, в психоаналитическом подходе избавление от определенного симптома, без разрешения относящегося к нему конфликта, который определяет данный симптом, должно привести к смешению симптома. И не потому, что подобное осложнение заложено в натуре человеческой психики, а потому, что оно заложено в натуре теории, то есть в логических умозаключениях, вытекающих из теоретических предпосылок» (Watzlawick et al., 1974, 40). Стало быть, со стратегической точки зрения, человеческие проблемы могут быть решены с помощью сфокусированных, целенаправленных стратегий, которые разрушают круговую систему взаимодействий, поддерживающую существование проблемы. При таком разрушении дисфункционального равновесия произойдет изменение в поведении и в представлениях субъекта, запутавшегося в проблемной ситуации. Это будет вызвано изменением точки наблюдения реальности и, как следствие, модификацией перцептивно-реактивной системы, которая поддерживалась в действии «попытками решения», предпринятыми самим же субъектом для избавления от дискомфортной ситуации.

Необходимо «заставить» пациента уйти от ригидной перспективы восприятия, подведя его к другим возможным перспективам, определяющим новую реальность и новые решения, как было показано на примере задачи с девятью точками.

Чтобы добиться этого, нет необходимости в длительных и трудоемких глубинных раскопках в поиске предполагаемой — всегда требующей подтверждения — «изначальной травмы», по устранении которой проблемы пациента тоже должны исчезнуть. Не является необходимым также медленный и прогрессивный процесс «подготовки» инсайта в поиске гипотетической стадии высшего самоосознания, представляющего собой конечное решение всех проблем. Такие процедуры основываются на представлении о линейной причинности и на детерминистском соотношении между причиной и следствием, которое, между прочим, уже преодолено во всех продвинутых научных дисциплинах — от биологии до физики.

Необходимыми же являются прямые и непрямые предписания поведения, парадоксы, поведенческие ловушки, внушение и реструктурирование, которые, разрушая ригидность когнитивной системы и системы отношений, поддерживающей проблемную ситуацию, позволяют совершить скачок логического уровня, необходимый для открытия новых путей к изменению, с вытекающим из него личностным развитием и новым психологическим равновесием. Как утверждает Милтон Эриксон (1973 в Watzlawick et al., 1974, 7), «психотерапия не ставит перед собой основной целью осветить прошлое, являющееся неизменным, но ею движет скорее неудовлетворенность настоящим положением дел и желание предложить лучшее будущее. Каким должен быть радиус действия и направление терапии, не могут знать ни терапевт, ни пациент. Известно, однако, что необходимо изменить данную ситуацию, и, когда удается добиться одного изменения, даже очень небольшого, становятся необходимыми дальнейшие изменения меньшей важности, цепная реакция которых вызывает последующие более важные изменения в соответствии с потенциалом данного пациента. Чтобы понять собственное поведение и поведение других людей, жизненно важным представляется установить, идет ли речь о временных изменениях или же о завершенных стабильных изменениях, или же о феноменах, которые могут еще развиваться, вызывая последующие изменения. Я рассматриваю большую часть моей работы как содействие изменениям, уже бродящим внутри одного человека или семьи, однако нуждающимся в «неожиданном», «нелогичном», «внезапном» толчке, если желательно, чтобы они вылились в конкретный результат».

Реструктурирование означает перекодирование восприятия реальности индивидом, не изменяющее значение вещей, но изменяющее их структуру. Не изменяется семантическое значение того, что выражает человек, но изменяется рамка, внутрь которой вписано данное значение. Само собой разумеется, что при смене рамки непрямым образом изменяется и само значение. Это происходит потому, что при помещении одного и того же события в различный контекст и при рассмотрении его с различных точек зрения оно совершенно изменяет свою ценность. Как мы уже неоднократно повторяли в ходе изложения, видение реальности определяется той точкой зрения, с которой субъект ее наблюдает: если изменить точку наблюдения, изменится и сама реальность. При реструктурировании идеи или представления человека не прибегают к обсуждению самой идеи или представления, а предлагают другие логические пути или другие перспективы подхода к идее или представлению. Изменяется не содержание картины, а только ее рамка. Однако при смене рамки меняется и содержание той же самой картины. Для пояснения структуры и эффективности данной процедуры приведем пример из истории.

В XV веке доминирующая власть католической церкви столкнулась с языческим культом воды, практикуемым в деревнях Тосканы. Местные жители поклонялись воде некоторых источников, которым приписывались сверхъестественные свойства. Церковные власти вмешались решительным образом, жестоко подавляя эти верования и разрушая места отправления языческих культов, находящиеся возле чудотворных источников.

К примеру, рассказывают о святом Бернардино из Сьены, который около 1425 года, после того как все его проповеди против культа воды не достигли никакого эффекта, приказал солдатам разрушить языческий храм, сооруженный там, где теперь в Ареццо находится церковь Святой Марии Всепрощающей. Но и практика жесткого подавления не смогла уничтожить культ языческих божеств. Тогда этот святой и другие церковные деятели, вспомнив, возможно, то, к чему прибег за несколько веков до этого Святой Григорий Великий, нашли решение проблемы и осуществили следующую акцию: они приказали построить на месте развалин языческих храмов, посвященных божествам источников, церкви, посвященные Богоматери (как, например, церковь Святой Марии Всепрощающей в окрестностях Ареццо или же церковь Богоматери — покровительницы родов в Монтэрки). Церковные деятели сами стали пропагандировать культ таких мест, утверждая, что источники обладают чудотворной силой благодаря присутствию Богоматери. На практике они поистине гениальным образом реструктурировали религиозное восприятие и верования простого народа, приведя его таким образом к христианскому культу Богоматери.

Проанализируем этот маневр. В ситуации, в которой оказались неэффективны проповеди и жестокое подавление, успех имел стратегический ход, поддержавший народные верования и культы, но внесший в них новую переменную, которая совершенно изменила перспективу восприятия феноменов, вдохновлявших данный культ, таким образом, что совершенно изменился тип культа, превратившись из языческого в христианский.

Клиническим примером такого маневра может служить реструктурирование восприятия пациента с фобией помощи и поддержки со стороны. Пациенту заявляется, что ему без всякого сомнения в данный момент нужна помощь и поддержка близких людей и он без нее не может обойтись. Но в то же время с помощью двойных сообщений внутри межличностного общения ему разъясняют, каким образом эта помощь, кажущаяся полезной, может ухудшить его симптоматику. Таким образом сила страха, заставляющая его просить о помощи, на практике направляется на прекращение подобного поведения.

Реструктурирование может выражаться чисто вербальным актом общения или же определенными действиями терапевта, приводящими пациента к смещению перспективы. Эффект реструктурирования может быть достигнут и посредством поведенческих предписаний, о которых мы будем говорить в дальнейшем. Кроме того, реструктурирование может иметь разные уровни сложности, от простого когнитивного переопределения идеи или поведения до использования метафор н напоминающих внушении и до сложного парадоксального реструктурирования.

Можно сказать, что каждая из представленных в данном параграфе стратегий представляет собой какую-либо форму реструктурирования, поскольку все они посредством различных процедур стараются изменить точку зрения и поведение пациента. Некоторые авторы утверждают (Simon et а!., 1985, 286), что реструктурирование в своей вербальной форме диалога является главным маневром всех форм психотерапии, поскольку сам факт необходимости изменения «умственной карты» субъекта терапии объединяет между собой все виды терапевтического вмешательства. Что касается нас, то мы считаем, что реструктурирование не имеет ничего

общего с интерпретацией реальности пли с работой, направленной на попек значения эмоций. Эта стратегия убеждения не работает непосредственно и преимущественно с семантическими аспектами представлений о реальности, она работает со структурой восприятия, на которой потом основываются представления и поведение субъекта.

Стратегический терапевт на семантическом уровне не предлагает успокаивающих объяснений о значении вещей, не предлагает уверенной интерпретации, напротив, он пользуется тонким оружием сомнения. В вербальных маневрах реструктурирования, действительно, необходимо вызывать сомнение, смещающее привычную перцептивно-реактивную ригидность пациентов, пробивая брешь в их когнитивной и поведенческой системе. Большая мощь сомнения — в роли элемента, разрушающего ригидные ментальные позиции, по сравнению с рациональными логическими объяснениями хорошо показана Ньютоном Да Коста (Личный доклад, май, 1989), заслуженным исследователем логики университета Сан Паоло в Бразилии. Он утверждает, что для того, чтобы изменить мнение человека, гораздо эффективнее внести сомнение в его логику, чем доказать в полной логично-рациональной манере неточность и нефункциональность его идей или поведения.

Сомнение, как древесный червь, однажды внедрившись, работает само по себе и постепенно растет, «пожирая» пространство, занимаемое предыдущими логиками.

Сомнение мобилизует энтропию системы, вызывает медленную, но разрушительную цепную реакцию, могущую привести к изменению всей системы.

Поэтому, в согласии с Саймоном и соавторами (Simon et al., 1985), мы считаем, что реструктурирование «умственной карты» пациента является задачей любой психотерапии; но в то же время реструктурирование, используемое стратегическим подходом в качестве техники, является чем-то совершенно отличным от поиска инсайта, свойственного другим терапевтическим подходам.

Кроме того, искусство реструктурирования, используемое как техника убеждения, вовсе не является новейшим открытием, сделанным в области терапии; в действительности это ораторское орудие классической риторики и практики было особенно хорошо знакомо софистам, являвшимся мастерами данного вербального маневра. Тем не менее, возвращаясь к нашему времени, демонстрация того, как можно изменить восприятие и реакции субъекта, не воздействуя прямо на рациональное значение, данное им вещам, а используя формы реструктурирования, пришла к нам из исследований по социальной психологии.

…Реструктурирование открывает новые горизонты и возможности изменения кажущейся неизменяемости вещей, заключенных в тюрьму предыдущей логики. Реструктурируя реальность, терапевт должен, следуя модальностям представлений пациента, подвести его к видению вещей с других точек зрения, отличных от предыдущей. Для этого терапевт пользуется техниками внушения, орудиями классической риторики и парадоксальной логикой. Все эти техники при правильном использовании способны изменить, хотя бы и временно, восприятие реальности субъектом, чтобы открылись новые пути восприятия и появились новые реакции по отношению к данной реальности.