об «управлении персоналом» (при капитализме) и пользе лени

Posted on 8 декабря, 2014

0


Эндрю Смарт «О пользе лени. Инструкция по продуктивному ничегонеделанию». Автор, ученый нейрофизиолог, обосновывает право человека на праздность, обращаясь в первую очередь к аргументам из области современной нейрофизиологии. Именно в моменты нашего безделья нейроны способны порождать наиболее глубокие и творческие мысли. Хроническая занятость мешает творчеству, самопознанию, эмоциональному благополучию, общительности и вредна для здоровья. Кроме того, автор разоблачает тайм-менеджмент как очередной инструмент промывания мозгов, призванный сделать из нас идеальных винтиков в существующей системе.

«Единственная система во вселенной, которая способна порождать инновации, — человеческий мозг. Но для творчества мозгу нужна свобода, длительные периоды праздности, положительные эмоции, низкий уровень стресса, случайности, шум и чаепития в саду с компанией друзей. »

«Наука познает реальность, опровергая или подтверждая гипотезы с помощью экспериментов. Модные управленческие фантазии используют идеи и методы, которые были изначально разработаны в науке, но применяют их бездумно и не к месту. У науки же нет целей. Это творческая деятельность, сходная с искусством, ее предназначение — освобождать человеческий дух»

«Шесть сигм — это судорога

Я скажу вам кое-что — из лучших побуждений, поэтому, прошу, не обижайтесь: я не верю в процесс. Вообще, когда во время собеседования кандидат говорит, что «главное — процесс», для меня это плохой знак… Беда в том, что во многих крупных компаниях процесс подменяет мышление. От человека ждут, что он станет винтиком в сложном механизме. А на деле это позволяет работодателю держать людей, которые не слишком умны и не склонны к творчеству.

Элон Маск, основатель Space-X и Tesla Motors

Если вы работаете в крупной компании, вас, скореe всего, заставляли проходить тренинг шести сигм или чего-то подобного. Возможно, ведущий показался вам (мне — да) новообращенным религиозным фанатиком, проповедующим свою веру. Чистый сайентолог или свидетель Иеговы, разве что одет в изящный деловой костюм.

Последователи шести сигм, как дзюдоисты, делятся на бесчисленные категории. Они начинают с «зеленого пояса» и со временем достигают «черного» — если верят всем сердцем и трудятся как пчелки. Есть еще уровень мастера, почти недоступный простому смертному.

Формально шесть сигм — это способ организации и систематизации стратегических процессов с целью их улучшения, а также разработки новой продукции и услуг, основанный на статистических и научных методах и призванный значительно сокращать дефекты, выявляемые конечным потребителем. Не пытайтесь понять, что это значит: даже высшие мастера шести сигм, обладатели черных поясов, не в курсе. Шесть сигм не имеют ни малейшего отношения к статистике и науке. Вы легко можете пройти тренинг, послушно кивая, но мы все же попробуем разобраться.

Статья Р. Шредера о теории шести сигм в Journal of Operations Management вышла в 2008 году[49]. В ней есть несколько определений. Шесть сигм — это «высокоэффективный, практический подход, помогающий анализировать глубинные причины неудач в бизнесе и устранять их». А также «рабочий процесс, который позволяет компаниям значительно увеличивать доходность, формируя и отслеживая каждое направление деятельности, сокращая расходы и привлечение ресурсов, вместе с тем повышая удовлетворенность потребителей», а еще «научно и статистически обоснованный подход к улучшению качества продукции и производственного процесса» и даже «стратегия управления, которая требует культурных изменений в организации».

После нескольких недель тренинга шести сигм я наловчился писать свое имя на бедже, рисовать на флипчартах и передавать бумажки другим членам группы. Все это время ведущий раскрывал нам свои сомнительные познания в статистике. Я обнаружил, что мои попытки докопаться до истины провоцировали его на длительные лирические отступления о любимом псе, оставленном где-то в Аризоне.

Как появились шесть сигм? Что это, провалившаяся секретная правительственная программа? По легенде, шесть сигм создали в компании Motorola в начале 80-х, чтобы находить и устранять неполадки в производстве полупроводниковых чипов, — и, возможно, на этом стоило остановиться. К сожалению, как заразный вирус, взращенный в Центре санитарно-эпидемиологического контроля США, метод распространился за пределы фабрики. Теперь им болеют целые корпорации.

В 80-х годах ХХ века Motorola стремилась производить полупроводники как можно быстрее, экономя при этом миллиарды долларов. И, разумеется, хотела делать чипы с минимумом дефектов. А выработав эффективный процесс производства, закрепить его, чтобы дальше все шло по накатанной. Все операции, которые совершает механизм или рабочий, должны быть одинаковыми. Но что означает сигма? И почему их шесть?

Сигма, или греческая буква σ, используется в статистике для обозначения стандартного отклонения от среднего (усредненного показателя). По сути, стандартное отклонение помогает определить, как сильно индивидуальные измерения отличаются от их среднего арифметического.

Я поясню на простом примере. Возьмем рост людей. Если мы измерим рост тысячи мужчин-американцев, сложим все данные, а потом поделим их на число измерений (на 1000), то получим примерно 178 см. Где-то половина людей окажутся ниже этой отметки и половина — выше. Но мы не знаем, почему получилась такая цифра: может, мы объединили трехметровых великанов и полуметровых карликов, а может, большинство сосредоточилось возле отметки 178 см.

Стандартное отклонение показывает, насколько большинство людей отличаются от этого среднего. Вообще люди слабо разнятся по росту, поэтому стандартное отклонение будет равно примерно 7–8 см. И так как рост имеет так называемое «нормальное», или гауссово, распределение, его можно изучать параметрическими методами.

Важно заметить, что вариаций графиков нормального распределения не счесть. Но, определив среднее и стандартное отклонение, мы можем подсчитать рост самых высоких и самых низких людей.

В одну сигму, или в одно стандартное отклонение от среднего роста, попадут примерно 65 % людей. Поскольку сигма равна 8 см, своей нижней границей она захватит людей ростом 170 см, а верхней — 186 см. В двух сигмах от среднего окажется меньше людей, около 10 % в каждом интервале: это те, чей рост попадает в промежуток 162–170 или 186–194 см.

При нормальном распределении чем дальше стандартное отклонение от среднего, тем реже встречаются подобные случаи. В шести сигмах (в шести стандартных отклонениях) от среднего роста — 226 см, баскетболист Яо Мин. Во всем мире найдется лишь горстка таких исполинов. Цель подхода шести сигм — добиться, чтобы ошибки в бизнесе были столь же редки, как люди наподобие Яо Мина.

Легко представить, как такой стиль мышления может быть использован в высокоавтоматизированных процессах вроде выпуска микросхем или автомобилей. Вы хотите создать систему производства, при которой бракованные автомобили возникали бы лишь за пределами шести сигм. То есть практически никогда.

Проанализировав каждый шаг производственного процесса и разобравшись, как измерить затраты и прибыли, можно рассчитать среднее и стандартное отклонение, как в примере с ростом. Если сигма слишком велика, значит, процесс слишком неоднороден, и его нужно изменить, чтобы сократить разброс. Иными словами, вариаций в процессе должно быть как можно меньше. Подразумевается, что разнообразие ведет к ошибкам.

Однако, вместо того чтобы использовать метод для стандартизации производства, компании стали применять подход шести сигм ко всем рабочим процессам, рассматривая человека как набор стимулов и реакций (затрат и прибылей, ресурсов и результатов), а не как разумное и чувствующее существо. Главная цель шести сигм — сокращать разнообразие организационных процессов, распространяя болезнь по компании. Переносчиками вируса являются специалисты по усовершенствованию, методы структурирования и показатели производительности.

Примерно то же происходит с нейронами при эпилепсии. Во время приступа вариативность нейронных ответов снижается, что разрушительно сказывается на мозге. На уровне компании шесть сигм сопоставимы с организационным судорожным эпилептическим припадком.

Разумеется, если вы производите вакцины, аспирин, запчасти для автомобилей, авиационные двигатели, магнитно-резонансные томографы и другие продукты массового пользования, ошибки в которых могут стоить людям жизни, вы хотите предотвратить дефекты. В высокоавтоматизированных производственных процессах шесть сигм имеют смысл. По сути, подход наводит на мысль, что такими вещами должны заниматься роботы. Ведь в монотонной деятельности, не требующей принятия решений, роботы превосходят людей, это даже не обсуждается.

Задача шести сигм — делать людей как можно более полезными: предсказуемыми, надежными, практически безотказными, не отвлекающимися на посторонние мысли. С тех пор как Джек Уэлч сигмафицировал General Electric, этот подход переняли многие крупные компании в промышленном секторе и в других областях экономики. В число компаний с судорогами шести сигм входят Fiat, Honeywell, Dow Chemical, Cameron, Sony, Johnson & Johnson, Bank of America и Whirlpool.

Человеческий мозг стремится к собственной вариативности и функционирует благодаря ей. С каждым новым опытом он необратимо меняется. Перемены становятся более глубокими и стабильными, если мы время от времени отдыхаем. Это позволяет нашему мозгу обобщать впечатления и находить в них личностный смысл, встраивать их в образ «я». Этот процесс различен для каждого события и у каждого человека. Но, по данным нейрофизиологических исследований, важным этапом закрепления и осознания опыта является активность сети пассивного режима работы мозга, которая включается в мозге в состоянии покоя.

У каждого из нас свой ритм мозговой активности. Вы можете расстроить его, улетев из Штатов в Европу. Однако после того, как вы отдохнете от длительного перелета, ваш циркадный ритм приноровится к другому часовому поясу и будет таким же, как дома. Если вы жаворонок в Нью-Йорке, вы останетесь им и в Париже. А все потому, что у вашего мозга свой внутренний стиль работы, который по большей части является врожденным.

Мозг по-разному отвечает на одну и ту же ситуацию в зависимости от многих факторов: настроения, уровня усталости и заинтересованности. Способность удерживать внимание также имеет естественный ритм, который нарастает и убывает в течение дня. Как мы видели, активность сети пассивного режима работы мозга противоположна сети целенаправленной деятельности. Нарушение их естественного баланса может иметь тяжелые последствия для человека. Например, усталость летчиков — одна из ведущих причин авиакатастроф.

Естественные, нелинейные, переменчивые и зачастую непрогнозируемые стороны человеческой деятельности мешают корпорациям. Генеральные директора жаждут определенности и предсказуемости на каждом уровне корпоративной иерархии. Однако последние десять лет подход шести сигм жестко критикуют. Несколько крупных компаний, в числе которых 3M, заметили, что, когда они насаждают шесть сигм, словно новую религию, инновации замедляются до безобразия. Майкл Ташмен, профессор Гарвардской школы бизнеса, заявил: «Эти… методологии, опирающиеся на снижение вариативности, отрицательно влияют на так называемые разведочные инновации. Они помогают лишь пошаговым инновациям»[50].

В течение десяти лет доля продукции 3M, находящейся на рынке меньше пяти лет, сократилась с 1/3 до 1/4. Иными словами, до методики шести сигм 30 % продукции 3М были новыми, а после этот показатель упал до 25 %. Но вместо того чтобы свернуть шесть сигм, компания отказалась от этих измерений.

Motorola, до того как в ней начали применять шесть сигм, была ведущим производителем мобильных телефонов. Но ее господство на рынке растворилось. Мобильные устройства меняются особенно быстро, и, похоже, лучший способ навредить своим конкурентам — принудить их к внедрению методики шести сигм.

Капиталистические корпорации вынуждены причудливо балансировать между двумя полюсами спектра. С одной стороны, они должны играть на руку держателям акций, получать немедленную выгоду, — отсюда шесть сигм. С другой стороны, им нужны идеи для инновационных продуктов. Эти противоречащие друг другу цели требуются для поддержания эфемерной «конкурентоспособности».

Единственная система во вселенной, которая способна порождать инновации, — человеческий мозг. Но для творчества мозгу нужна свобода, длительные периоды праздности, положительные эмоции, низкий уровень стресса, случайности, шум и чаепития в саду с компанией друзей. Истина заключается в том, что за двумя зайцами не угонишься. И поскольку мы еще не придумали, как вводить роботов в «творческий режим», в обозримом будущем люди останутся единственными источниками инноваций. При этом большинство рабочих «процессов» действительно не требует человеческой мысли. Так же как стратегии тайм-менеджмента уговаривают вас освобождать голову и запихивать «лишние мысли» в органайзер, методика шести сигм стремится сокращать человеческую изменчивость на уровне организаций.

* * *

Каждый год в США эпилепсия убивает 50 000 человек. Около 50 миллионов человек в мире больны эпилепсией, и 30 % из них имеют слабо контролируемые приступы, несмотря на максимальные дозы лекарств. Эпилепсия возникает по разным причинам, но ведущий симптом всегда один — судорожная активность. Эпилепсию можно унаследовать или приобрести как осложнение после болезни или черепно-мозговой травмы. Все ушибы головы, которые вы получили в подростковых потасовках, могут настичь вас позже.

Судорожная активность бывает очень короткой и мягкой, вроде слабых изменений в умственной деятельности. Порой пациент даже не замечает припадка. Он просто «выключается» на несколько мгновений, а потом возвращается в мир, не сознавая, что случилось. Более серьезные формы припадков вызывают сильные судороги и, в худшем случае, смерть.

Эпилептический припадок порождается аномально синхронными потенциалами действия в одной или нескольких областях мозга. Как мы помним, нейроны общаются между собой, синхронизируя свою активность, передавая информацию в обе стороны между отдельными клетками и целыми зонами нервной сети. Однако нормальная нервная синхронизация, которая поддерживает нас в сознании и позволяет действовать очень тонко, избирательно, опирается на группы нейронов, которые синхронизируются и при необходимости десинхронизируются. Наша повседневная умственная деятельность зависит от вариаций нервной активности.

Иногда в отдельном участке мозга возникает частичная синхрония. Так, посредством сложного взаимодействия нейронов, выстреливающих или не выстреливающих вместе, разные зоны мозга общаются между собой. Этот процесс крайне изменчив, нелинеен, зависит от контекста, шума и проявляет множество свойств самоорганизующейся системы, которые мы наблюдаем в сложных сетях.

При судорожной активности в некой зоне мозга наблюдается гиперсинхрония: группа нейронов или целые области мозга чрезмерно синхронизируются. На ЭЭГ это отражается в иктальных (внезапных) пиках, одновременных объемных волнах мозговой активности. Припадок может начинаться с частых волн низкой амплитуды, которые затем вырастают и становятся реже.

Это означает, что в мозге есть участок, в котором все нейроны начинают без остановки выдавать потенциалы действия. От них гиперсинхрония может распространиться на другие области мозга, в результате чего человек потеряет сознание или забьется в судорогах. В тяжелых и не поддающихся лекарственному лечению случаях нейрохирурги удаляют участок мозга, который вызывает припадок.

Эпилептики часто переживают «ауру» перед приступом. Она бывает разной, от зрительных галлюцинаций до кратких моментов поразительной ясности. Достоевский болел эпилепсией и описывал мгновения перед приступом как наполненные радостью и гармонией: «На несколько мгновений, — говорил он, — я испытываю такое счастие, которое невозможно в обыкновенном состоянии и о котором не имеют понятия другие люди. Я чувствую полную гармонию в себе и во всем мире, и это чувство так сильно и сладко, что за несколько секунд такого блаженства можно отдать десять лет жизни, пожалуй, всю жизнь»[51].

Такого рода опыт распространен среди эпилептиков, и в последние десятилетия ученые пытались предсказывать приступы по записям ЭЭГ пациентов. Пока их попытки не увенчались успехом. Скорее всего, причина неудачи в том, что иктальная, или судорожная, активность крайне изменчиво и нелинейно взаимодействует со здоровой электрической активностью мозга, которая, в свою очередь, также зашумлена, изменчива и нелинейна.

Жесткая стратегия управления — это судорога. Ключевая цель стратегий продуктивности — сокращать вариации в работе компании. Когда колебания нейронных ответов чрезмерно подавляются (а это осуществляется через гиперсинхронию), происходит судорога, которая быстро распространяется по всей компании, вызывая общие конвульсии. Мозг больше ни на что не способен. Организация в судорожном припадке перестает быть творческой, адаптивной и сколько-нибудь человечной.

Например, прием на работу новых людей — важный процесс в любой компании. Человек, использующий подход шести сигм, внимательно изучит это направление деятельности и создаст так называемую «операционную карту». Потом он выявит лишние операции с помощью «систематизации потока ценностей» и «инструментов организации производственного процесса», выделив «прибыльные» и «неприбыльные» стороны процесса подбора персонала.

Наш утилизатор от шести сигм, скорее всего, обнаружит, что у каждого специалиста по подбору персонала есть свои способы поиска людей — это и есть вариации, а на языке шести сигм это очень плохо. Это ведет к неприбыльной деятельности вроде длительных исчерпывающих собеседований с потенциальными новыми сотрудниками. Затем гуру разработает как можно более «бережливый» процесс — не требующий затрат.

Например, он может сочинить набор стандартных вопросов для собеседования, который должны будут выучить и использовать все специалисты по подбору кадров. Они не смогут встревать со своими вопросами. Любая деятельность, которую нельзя описать, проанализировать, контролировать или улучшить, должна быть отброшена. Затем наш оптимизатор разработает процесс приема на работу, который будет в точности воспроизводиться во всей организации. Иными словами, он сделает прием на работу автоматизированной деятельностью.

Оптимизатор сможет измерить этот процесс и вынести заключение, успешен ли он, пользуясь теми же инструментами шести сигм, которые применял при разработке: это словно мерить линейку другой линейкой. Нет никаких независимых достоверных методов проверки полезности шести сигм. Почему же компании так держатся за этот подход?

Сокращение изменчивости пагубно сказывается на многих естественных системах. Скорость, с которой сегодня уничтожается биологическое разнообразие на планете, грозит нам ужасающими экологическими последствиями: мы и сами вот-вот исчезнем. Залогом здоровья человека является вариабельность сердечного ритма. Она тесно связана с естественной изменчивостью нашего мозга. Вариабельность сердечного ритма (ВСР) — это отклонения ритма в интервале между двумя ударами сердца. Показатель ВСР отражает способность сердца быстро адаптироваться к изменениям среды, реагируя на непредсказуемые стимулы. Низкая ВСР является фактором риска инсульта или внезапной смерти от остановки сердца. Таким образом, естественные колебания сердечного ритма крайне важны для здорового сердца. Как правило, чем более нелинейна деятельность сердца, тем лучше работает вегетативная нервная система.

Наука познает реальность, опровергая или подтверждая гипотезы с помощью экспериментов. Модные управленческие фантазии используют идеи и методы, которые были изначально разработаны в науке, но применяют их бездумно и не к месту. У науки же нет целей. Это творческая деятельность, сходная с искусством, ее предназначение — освобождать человеческий дух.»