ИНТЕРИОРИЗАЦИЯ ДУХА КАПИТАЛИЗМА КАК ИДЕОЛОГИИ ЧЕРЕЗ ТЕХНИКИ ЗАБОТЫ О СЕБЕ/ Савельева Н.

Posted on 9 апреля, 2014

0


Аннотация.   В  статье  на  основе работ  М.  Вебера, Л.  Болтански и Э. Кьяпелло, Л. Альтюссера и М. Фуко  рассмотрены механизмы интериори- зации «нового духа капитализма» как доминирующей идеологии. Обоснована гипотеза о том, что в отличие от прежних идеологий капитализма современная «литература для менеджеров» помимо поведенческих предписаний предлагает техники субъективации, ведущие к коренной трансформации субъекта в целом.

Болтански и Кьяпелло в книге «Новый дух капитализма», определяя капитализм как  систему, направленную на постоянный рост  накоплений, полагают, что он нуждается в новой идеологии – в «новом духе капитализма». Эта  обновленная идеология сделает  привлекательным и наделит смыслом включение в эту систему для обычных людей, имеющих мало  шансов внести ощутимый вклад в ее развитие или реально обогатиться. Принуждением и ма- териальным стимулированием, утверждают они, отчасти повторяя аргументы М. Вебера [3], нельзя обеспечить полной вовлеченности работника в процесс труда, поэтому необходимы аргументы, которые сделают это участие привлека- тельным. Соответствующая аргументация и смыслы должны содержаться в духе капитализма, т. е. в «идеологии,  оправдывающей вовлеченность в капитализм [здесь и далее в цитатах курсив авторов цитируемых текстов – Н. С.]» [2, с. 42].

Болтански и Кьяпелло реконструировали эту идеологию, опираясь на корпус текстов по менеджменту, в которых, как они полагают, помимо рецептов успеха содержатся и моральные назидания.

Наша гипотеза состоит в том,  что современные тексты, предназначен- ные  для управленцев и для широкого круга  так называемых предпринимате- лей,  содержат в себе не только рецепты успеха  и моральные предписания, но и техники субъективации, направленные на (само)воспитание, превращение работника в субъекта определенного рода.  Именно техники субъективации и призывы к самопознанию, с одной стороны, сближают современные тексты, выражающие новый «дух капитализма», с религиозно-философской литерату- рой,  а с другой  – отличают их и от текстов, которые анализировал М. Вебер, и от текстов, в которых А. Хохшильд увидела экспансию капитализма в сферу эмоций [6]. Эта особенность нового «духа капитализма» позволяет видеть в со- временной этике предпринимательства идеологию, «обладающую материаль- ным существованием» [1], т. е. корпус представлений, воспроизводимых через практики и присваиваемых индивидами через конкретные техники субъекти- вации. В статье мы сосредоточимся на теоретических основаниях выдвинутой гипотезы и лишь  наметим возможности ее эмпирической проверки. Сначала мы обратимся к теории духа капитализма, предложенной Вебером, и ее совре- менной интерпретации с учетом указанных Болтански и Кьяпелло изменений в экономике. Затем  рассмотрим теорию идеологии Альтюссера и проанализи- руем понятие заботы о себе и техники субъективации Фуко  [6]. В заключение мы сформулируем ряд частных гипотез для дальнейшей проверки.

Подходы Вебера и Болтански к анализу духа капитализма:

«дух капитализма» как идеология

В данном тексте  нас  интересует не дух капитализма как  таковой и не этика предпринимательства, а их конкретная историческая реализация, связан- ная с современным этапом развития капитализма, и, конкретнее, с определен- ными условиями и организацией труда. Анализируя современное положение вещей, Болтански и Кьяпелло используют понятие «третий дух капитализма», а, например, такие авторы, как А. Горц и Д. Корсани, продолжатели марксист- ской  критики, говорят о «когнитивном капитализме».

Болтански и Кьяпелло для  описания трансформаций современной капиталистической системы заимствуют понятие духа капитализма, впервые предложенное М. Вебером в работе  «Протестантская этика и дух капитализ- ма». Для Вебера дух капитализма – это идея, тип мировоззрения, укорененный в более широком круге верований, в «этосе» протестантской религии. Именно наличие этого  этоса  предрасполагает протестантов, в отличие от католиков, к тому,  чтобы  быть  более  успешными в образовательных учреждениях, го- товящих к предпринимательской деятельности, и в предпринимательской деятельности в целом. Конститутивным элементом западного капитализма

 полагается представление о Beruf как  профессиональном долге,  призвание, которое в процессе Реформации и контрреформации постепенно переопреде- ляется в мирских терминах.

Дух капитализма понятый, таким образом, не как простая жажда нажи- вы, а как  этос, корпус определенных представлений, прививается в процессе воспитания и поддерживается всем строем капиталистической системы: «капи- тализм, достигший господства в современной хозяйственной жизни, воспиты- вает и создает необходимых ему хозяйственных субъектов – предпринимателей и рабочих – посредством экономического отбора» [3]. Основанием для отбора является приверженность определенному корпусу представлений, а условием возможности такого отбора – победа одного мироощущения, этоса, над дру- гим.  Первоначально черпая себя  из протестантской религии, капитализм за- тем, одержав победу, «отбрасывает ненужную ему опору» [3]. Это означает, что в какой-то момент дух капитализма перестал нуждаться в религиозном этосе, который бы поддерживал его. Он воспроизводится, поддерживая капиталисти- ческий строй, в результате приспособления к уже существующим условиям.

Для  Вебера дух капитализма как  определенное мировоззрение пред- ставляет собой нечто  большее, чем «надстройка» в марксистском смысле. Во- первых, потому что дух капитализма как идеология играет наиважнейшую роль в воспроизводстве всей капиталистической системы, а не является только лишь ее сопутствующим атрибутом (и эта черта сближает понятие духа капитализма у Вебера с духом капитализма Болтански, понятым как  идеология, и идеоло- гией  в понимании Альтюссера). Во-вторых, потому что соотношение «бази- са» как  материальных и экономических условий и «надстройки» как  корпуса представлений, «отражающих» базис, для Вебера не является однозначным. С одной стороны, он указывает, что дух капитализма зародился гораздо рань- ше,  чем сама  капиталистическая система, с другой  – что капиталистическая по форме организация труда может  сосуществовать с традиционалистским этосом. Наконец, за появление определенного духа капитализма, свойствен- ного  западной цивилизации, ответственны именно «идеи»,  распространение определенного набора представлений, а не только изменение материальных и экономических условий.

Болтански и Кьяпелло, заимствуя у Вебера понятие духа капитализма, используют его в видоизмененной форме. Для них,  как  и для Вебера, дух ка- питализма – это корпус идей, которые более  не укоренены в каком-то опре- деленном этосе  – религиозном, классовом, социальном и т. д. «Наша задача заключается в изучении текущих видоизменений, а не в исчерпывающем описании всех составляющих духа капитализма. Вот почему мы вынуждены отделить кате- горию  духа капитализма от содержательных элементов, с которыми его связы- вает Вебер, обозначая их как этос, и трактовать его как некую  форму, которая может  иметь  весьма различное наполнение в различные моменты эволюции форм организации предприятий и процессов извлечения капиталистической прибыли» [2, с. 47].

Как  и у Вебера, у Болтански и Кьяпелло дух капитализма черпает себя из идей, которые могут казаться внешне чуждыми ему (как в случае идей рели- гиозных). Но если у Вебера появление духа капитализма явилось результатом распространения определенного мировоззрения и его победы над всеми други- ми, то у Болтански и Кьяпелло сам факт  заимствования идей является резуль- татом  победы капиталистического строя  и необходимости его поддержания, сохранения его привлекательности для тех, кто должен быть в него вовлечен.

«Капитализм, добиваясь того, чтобы необходимые ему лица включались в про- цесс  накопления, был вынужден пропитаться духом,  сулящим перспективы привлекательной и интересной жизни и предоставляющим гарантии защищен- ности и моральные основания делать  свое дело» [2, с. 69-70]. Таким образом, у Болтански и Кьяпелло капиталистическая система, частью которой является дух капитализма, представляется частично автономной: она не связана с опре- деленным этосом, и она не формируется, а сама черпает, в том числе, из кри- тики капитализма, те идеи, которые поддерживают ее привлекательность, тем самым, обеспечивая свое успешное воспроизводство. Будучи  доминирующей идеологией, дух капитализма «способен проникать в совокупность умствен- ных представлений, свойственных какой-либо определенной эпохе» [2, с. 120] и способствует выполнению определенных задач  и принятию определенного стиля жизни, поддерживающего капиталистический строй.

Каким образом у Болтански и Кьяпелло соотносится дух капитализма как господствующая идеология и существующий экономический и социальный прядок? Как и для Вебера, для них дух капитализма не сводится к надстройке, так как  он играет  ведущую  роль  в капиталистическом процессе. Эта роль  за- ключается в том,  что дух капитализма «сдерживает этот процесс и тем самым ему служит» [2, с. 70]. В то же время то, что можно было бы назвать базисом не является определяющим для содержания духа капитализма. Модель Болтански и Кьяпелло включает в себя три взаимосвязанных элемента, которые влияют друг на друга.  Этими элементами являются капитализм (в той мере,  в какой его характеризуют определенные механизмы организации труда и связанные с данной эпохой способами извлечения прибыли), критика и дух капитализма. Изменения в дух капитализма вносит и критика, которая заставляет искать его все новые обоснования своего существования, и изменения в самом капи- тализме – в организации предприятий, трудовых отношений и т. д. При  этом дух капитализма невозможно свести к идеологии, если  брать  последнюю как поверхностный дискурс, призванный выставить в новом свете определенный способ организации работы и управления. По словам Болтански и Кьяпелло, дух капитализма «находится в диалектическом отношении с новыми механиз- мами управления: он сопровождает процесс их внедрения и обусловливает саму их возможность» [2, c. 136]. Критика в свою очередь должна постоянно обнов- лять свои  аргументы, поскольку дух капитализма частично интериоризирует их, превращая в собственные ценности. Динамика капитализма связана как с критикой, которая заставляет его, например, обеспечивать новые гарантии защищенности рабочим, так и с конкуренцией, которая является «минималь- ным объяснением преобразований капитализма» [2, с. 99-100].

Итак, и для Вебера, и для Болтански и Кьяпелло дух капитализма – это мировоззрение, доминирующая идеология, то есть,  то, что относится к иде- ям и может  быть  схвачено через  анализ в первую очередь предписаний, будь то трактат Бенджамина Франклина или  литература по менеджменту. Вопрос о том,  как  возможна интериоризация идеологии самими агентами для этих авторов в каком-то смысле оказывается второстепенным. Для них важнее непо- средственное содержание идеологии и причины ее распространения, которые они связывают с борьбой идей (Вебер, а также Болтански и Кьяпелло – в форме взаимодействия духа капитализма и критики) и с изменением общих условий производства и способов извлечения прибыли. С последними идеология неиз- бежно соотносится, поскольку она порождается ими и служит их легитимации (Болтански и Кьяпелло). В отличие от этих двух теорий, Альтюссер предлагает рассматривать идеологию как нечто материальное, укорененное в наборе прак- тик определенных институций и тем самым не сводимое только к набору идей.

Материальность идеологии в концепции Альтюссера;

субъективность и техники субъективации в теории Фуко

Ключевой вопрос в статье Альтюссера «Идеология и идеологические ап- параты государства» [1] касается «условий воспроизводства условий производ- ства», то есть, господствующего капиталистического порядка. Он утверждает, что для воспроизводства порядка необходимо воспроизводить не только ква- лификацию рабочей силы  и саму рабочую силу, но и ее подчинение правилам установленного порядка. За воспроизводство идеологии ответственны восемь идеологических аппаратов государства (ИАГ) – школа, церковь, семья  и др., – в рамках которых транслируются не столько идеи, сколько навыки подчинения господствующей идеологии и овладение практиками такого подчинения.

Альтюссер выдвигает два тезиса  об идеологии. Первый тезис  заключа- ется  в том,  что «в идеологии представлена не система реальных отношений, которым подчинено существование индивидуумов, а воображаемое отношение этих индивидуумов к реальным отношениям, в которых они живут». Далее этот тезис  будет развит Альтюссером в теории интерпелляции, согласно которой индивид всегда  уже конституирован идеологией в качестве субъекта. Второй тезис  звучит  следующим образом: «Идеология обладает материальным суще- ствованием» [1]. Это означает, что идеи, из которых состоит идеология, всегда существуют в некотором аппарате, в его практической деятельности, а также в деятельности самих индивидов.

Затем  Альтюссер выдвигает еще два тезиса: «практическая деятельность существует только в форме идеологии и зависит от нее» и «идеология существу- ет только в субъекте и для субъекта» [1]. Первый тезис  означает, что в любых своих действиях и поступках индивид воспроизводит идеологию, второй – что индивид может  быть субъектом, то есть, осознавать себя определенным обра- зом  только внутри идеологии, потому что именно идеология конституирует его как субъекта.

Оставляя в стороне всю критику, которую можно было  бы адресовать Альтюссеру, для дальнейшего изложения мы заимствуем два элемента: по- нимание идеологии как  механизма субъективации и идею  о материальности идеологии, то есть, о ее воспроизводстве посредством определенных практик, которые могут осуществляться и за пределами институций, или ИАГ, не будучи напрямую с ними связанными.

Далее мы рассмотрим позднюю работу Фуко, посвященную практикам субъективации и заботе о себе. Фуко называет субъективацией процесс, посред- ством  которого индивид задает себя как субъекта. В «Герменевтике субъекта» [6] индивид становится субъектом в результате действий, которые он сам про- изводит, прежде всего, над собой. Субъективация – это трансформация себя, производимая собой же, следовательно, этот процесс можно назвать автосубъ- ективацией, или автопозиционированием, по выражению Декомба [4, c. 273].

Это преобразование себя происходит посредством определенных прак- тик  заботы о себе и связано с познанием истины, условием которого это преобразование и является. Фуко  пишет, что в понятии заботы о себе нужно различать «некоторую общую  установку, определенный взгляд  на вещи, спо- соб поведения, ведения дел, поддержания отношений с другими (…). Забота о себе предполагает некий способ слежения за тем, о чем ты думаешь, что де- лается  у тебя в душе». Наконец, забота  о себе – это не только установка: «она подразумевает некие действия, такие, которые производят над самим собой, с помощью которых берут на себя  заботу  о себе,  изменяют себя,  очищаются, становятся другими, преображаются» [6, с. 23]. Фуко  противопоставляет два типа познания: духовное познание, предполагающее, что субъект  должен про- извести в себе самом изменения, необходимые для того, чтобы получить доступ к истине, и познание картезианского типа, в котором познавательный акт ста- новится самодостаточным для открытия истины и не требует преобразования субъекта. Практики себя и то, что Фуко  называет заботой о себе,  соотносятся с познанием первого типа.

А. Пензин в статье, посвященной политическим субъективностям, пи- шет, что «”нематериальный труд” (…) как раз и можно описать как род “упраж- нения”, соотнесения субъективности с собой»  [5]. К сказанному мы добавим утверждение, для обоснования которого нам  и понадобились приведенные выше  идеи.  Нематериальный труд можно отнести к механизмам субъектива- ции, поскольку частью этого  труда являются практики, транслируемые через сеть определенных институций (от школы до специализированных центров профессиональной (пере)подготовки) и корпус специальной литературы. Эти трансляторы оказываются востребованными, с одной стороны, в силу условий, в которые поставлены работники нематериального труда,  а с другой  – благо- даря  целому корпусу представлений, доминирующей идеологии, поощряющей предпринимательство, личную ответственность, самостоятельность, иници- ативность и т. д. работника. Практики, являющиеся частью нематериального труда, – это практики себя, по Фуко. В отличие от предписаний, проанализи- рованных Вебером или Хохшильд, эти практики, вместе с корпусом литературы для новых  предпринимателей и менеджеров, направлены на «духовное»  пре- образование субъекта труда и, одновременно, открывают ему доступ  к истине о мире. Этой истиной о мире, которую познает субъект  нематериального труда в процессе преобразования себя, является идеология. Таким образом, познание и преобразование себя оказывается не эмансипаторным актом, как в класси-

 ческой или эллинистической модели субъективации, позволяющим «учредить себя как силу, противопоставляемую внешне заданному институционализиро- ванному правлению» [5], а актом, посредством которого индивид превращается в субъекта идеологии по Альтюссеру. Таким образом, через практики субъек- тивации индивид осознает себя как субъекта и интериоризирует определенную идеологию, которая и определяет то, каким образом он себя осознает.

Можно наметить следующие частные гипотезы для дальнейшей проверки:

1.  Литературу  по  менеджменту,  которая,  согласно  Болтански

 и Кьяпелло, выражает «третий дух капитализма», отличается от предыдущих идеологий тем, что она содержит не просто набор предписаний, но предлагает определенные техники субъективации, которые должны привести к коренной трансформации субъекта в целом.

2.  Предлагаемые техники субъективации являются также  техниками заботы о себе,  что делает  похожей современную литературу для работников, менеджеров, предпринимателей и тех, «кто хотел бы стать богатым» на религи- озные или околорелигиозные трактаты, и в то же время, отличает их от текста Бенджамина Франклина, проанализированного Вебером, или учебников для стюардесс, проанализированных А. Хохшильд.

3.  Представленные в идеологии «третьего духа капитализма» техники

«заботы о себе» и предписания касаются не только сферы труда и професси- ональной занятости, но предназначены для распространения на всю жизнь индивида. Они  не специфичны для какой-то одной сферы жизни человека и носят всеобъемлющий характер.

4.  «Забота  о себе» направлена на самого индивида: не только на то, что он делает  и как  себя ведет,  но и на то, что он думает,  во что он верит, что он знает  о себе самом. «Досмотру» должен быть подвергнут внутренний мир работника – его желания, мечты, настроения, мировоззрение. Для этого  ре- комендуются специальные техники артикуляции желаний и страхов, техники, позволяющие сохранить позитивный настрой (аффирмации) и др.

5.  Техники «заботы о себе»,  выражающие «новый дух капитализма», требуют  радикальной трансформации индивида, буквально, превращения в «другого человека». «Внутреннее преобразование» (и отказ от себя «прошло- го») знаменуется доступом к истине – о себе самом, о мире, своем месте в нем, о должном.

Библиографический список

1.  Альтюссер Л. Идеология и идеологические аппараты государства (заметки для исследования) [электронный ресурс] // Неприкосновенный запас. 2011.

№ 3 (77). URL: http://magazines.russ.ru/nz/2011/3/al3.html (Дата обращения

01.04.2012).

2.  Болтански Л., Кьяпелло Э. Новый дух капитализма. М.: Новое литератур- ное обозрение, 2011.

3.  Вебер  М. Протестантская этика и дух капитализма. Иваново-Франковск: Ист-Вью, 2002 // URL: http://www.ckp.ru/biblio/v/veber/Weber_p1.htm (Дата обращения 13.04.2012).

4.  Декомб В. Дополнение к субъекту. Исследование феномена действия от собственного. М: Новое литературное обозрение, 2011.

5.  Пензин А. Формирование новых политических субъективностей. Между

«тоской» и изобретением новой жизни // Художественный журнал. 2009.

№  75/76. URL:  http://xz.gif.ru/numbers/75-76/penzin/ (Дата  обращения

01.04.2012).

6.  Фуко  М. Герменевтика субъекта. Курс  лекций, прочитанных в Коллеж де

Франс в 1981-1982 учебном году. СПб: Наука, 2007.

7.  Hochschild A. R. The  managed heart:  Commercialization of human feeling.

Berkeley, CA: University of California Press, 1983.

Савельева Наталья – аспирантка Института социологии РАН.

Опубликовано в: Социологические этюды: сборник статей аспирантов. Выпуск 3.